На карте Манхэттена почти каждая улица дышит фамилиями. Они – на зданиях, куполах, колоннах и даже в нишах лифтов. Кто-то назвал так сооружение, чтобы подчеркнуть его статус. Кто-то – чтобы почтить родственника или политического лидера. А иногда имя просто прижилось настолько, что стало брендом. Эти здания могут скрывать целую эпоху или же просто намекать: «У этого человека были деньги и вкус». Как и всегда в большом городе, между признанием и честолюбием проходит тонкая линия… из бетона и гранита. Попробуем нащупать ее вместе – на manhattan-future.com.
Зачем архитектура берет имена: немного о памяти и честолюбии
Представим себе типичную улицу Манхэттена – фасады вырастают словно мемориалы, имена на них – будто надписи на надгробиях или табличках. В этом городе здание легко превращается в площадку для памяти – из четырех стен получается нечто большее: символ, который держит на себе чужое имя. Иногда это имя – застройщик в шляпе, иногда – деятель, оставивший след в городе. И да, бывает, что это также и маркетинг, потому что имя приносит интерес, статус, добавляет узнаваемости.
С другой стороны, скрытая задача: имя на фасаде обязывает. Оно ставит здание под определенное внимание – оправдает ли оно ожидания? Станет ли просто памятником владельцу или настоящим памятником значимости? Архитектура становится территорией для дискуссии – о памяти, о наследии, о том, кто имеет право быть увековеченным.
И здесь возникает вопрос: кто решает, кому достанется табличка на фасаде? В таком огромном районе, как Манхэттен, этот вопрос особенно ощутим: граница между почтением и тщеславием часто так тонка, что ее едва видно между колоннами. Но когда чье-то имя появляется на фасаде, это уже частичка человека в бетоне.
Манхэттен говорит именами: мемориальные здания с человеческими историями
Здания с именами – это почти отдельный жанр в городском пейзаже Манхэттена. Они формируют тот слой памяти, который не сотрется новой застройкой или обновлением вывески. В этом разделе – несколько примеров архитектуры, ставшей мемориалом в прямом смысле слова: с именем, историей, характером.
Low Memorial Library
В центре кампуса Колумбийского университета возвышается монументальное сооружение с куполом и лестницами, которые облюбовали студенты для солнечных перерывов и громких протестов. Это библиотека имени Абиэля Эбботта Лоу – отца тогдашнего президента университета Сета Лоу. Сам Сет профинансировал проект в конце 19 века. Купольная форма и классические колонны создают впечатление, что это не просто академическое здание, а храм знаний и семейной памяти.
Woolworth Building
Эту неоготическую красавицу часто называют «собором коммерции». Фрэнк В. Вулворт, магнат универмагов, заказал строительство и оплатил его наличными – 13,5 миллиона долларов. По тем временам – сумасшедшие деньги. До 1929 года Вулворт-билдинг оставался самым высоким небоскребом мира. А еще – памятником тому, как мелкая торговля может вырасти в настоящий архитектурный культ.
The Ansonia
На Бродвее, ближе к Верхнему Вест-Сайду, стоит дом с куполами, балконами и почти парижским шиком. Когда-то это была гостиница, теперь – жилой дом. Название – The Ansonia – происходит от имени Ансона Грина Фелпса, деда застройщика. Это пример той формы мемориальности, где имя родственника становится вывеской целого архитектурного проекта. Декор – барочный, с нотками эклектики, словно намек: вот здесь память не стесняется пышности.
Центр Рокфеллера
Этот ансамбль из 19 зданий между 48-й и 51-й улицами – город в городе. Его основал Джон Д. Рокфеллер-младший, и с тех пор имя Рокфеллеров запечатлено в культурной карте Нью-Йорка. Как отмечает RockefellerCenter.com, это был самый крупный частный строительный проект своего времени. И до сих пор он остается символом того, как частная инициатива формирует публичную территорию.
Fred F. French Building
Этот небоскреб, носящий имя застройщика – Фреда Ф. Френча, несет его стиль в каждом орнаменте. Здание отличается ар-деко фасадами с месопотамскими мотивами. Это была одна из первых попыток интегрировать в застройку идею «жилой среды для среднего класса». Имя на здании здесь – часть архитектурной философии.
Fuller Building
Компания Джорджа Фуллера сначала заседала во Флетайрон-билдинге, но позже построила новое (более высокое) здание на Мэдисон-авеню, которое также назвали Fuller Building. Теперь именно оно носит имя застройщика.
Фасад здания Фуллера несколько строг и сдержан, словно сама строительная этика превратилась в архитектуру. Здесь нет лишнего блеска – только линии, камень и амбиция эпохи, когда небоскреб еще был сенсацией. Ну а внутри расположены галереи, антикварные интерьеры и отголоски той Нью-Йоркской элиты, которая умела вложить имя в мрамор.
Административное здание Дэвида Динкинса
Раньше это было Муниципальное здание Манхэттена. В 2015-м его переименовали в честь Дэвида Динкинса – первого темнокожего мэра Нью-Йорка. Это решение имело, в частности, политический вес: имя на фасаде стало напоминанием о борьбе за равенство в сердце города. Архитектура здесь – классическая, с куполом и колоннадой, но смысл – очень современный.
Имя на фасаде – это маркетинг или наследие?
Когда кто-то называет здание своим именем, это может выглядеть как желание оставить след. Но между скромным «в память о» и громким «я здесь главный» – большая разница. Манхэттен знает оба варианта.
Есть случаи, когда имя – это часть бренда. Скажем, Вулворт-билдинг автоматически ассоциируется с эпохой роста американского ритейла. Это офисное здание – архитектурная витрина империи. Целая семья через архитектуру буквально вписала себя в историю. Масштаб проекта был таким, что частная инициатива превратилась в площадку национального масштаба.
В то же время имя может налагать ответственность. Здание с фамилией на фасаде становится частью репутации – и того, кто его построил, и того, кто его использует. Если репутация с годами трескается, как штукатурка, то возникает дискуссия: стоит ли держать табличку? Это не раз становилось темой в США – в частности в университетах, где здания, названные в честь рабовладельцев или спонсоров с сомнительной биографией, становились камнем преткновения.
Это раздвоение – между брендом и наследием – хорошо видно в новой мемориальной архитектуре. С одной стороны, имя добавляет веса. С другой – превращает фасад на зеркало эпохи. Иногда – с не очень приятным отражением.
Куда движется мемориальная архитектура
Сейчас на табличках – Вулворт, Лоу, Рокфеллер. А кто будет завтра? В 21 веке архитектура памяти тоже претерпевает изменения. Новые ценности – равенство, репрезентация, историческая чувствительность – требуют пересмотра того, кого и почему мы чтим. Что говорить, если даже Уолл-стрит меняет вид и репутацию (раньше торговая, теперь же формирует имидж).
Один из примеров – переименование Муниципального здания Манхэттена в честь Дэвида Динкинса. Это сигнал: сегодня признание получают те, чье присутствие в камне было долго невозможным. Архитектура, которая десятилетиями «говорила» голосами белых меценатов, теперь меняет тон.
Конечно, мемориальная архитектура вряд ли исчезнет – слишком глубоко она укоренена в городскую ткань. Но ее содержание и форма меняются. Всё чаще вместо самопрославления встречается коллективная память, вместо мрамора с фамилией – художественные инсталляции или интерактивные пространства, которые рассказывают о многих. А возможно, дальше будет еще интереснее: здания без имен, но с историями, которые не нужно высекать, ведь они живут в том, как мы эти здания чувствуем.
